Заброшенная серверная глубоко в катакомбах. Остров Русский. Сюда не доходит свет. Сюда не доходит звук. Только тишина. Только вечность. Только пыль на мертвых серверах.
На одном из них - царапина. Одна буква. Обведена так много раз, что прорезала металл насквозь.
z
Рассказывают Фэй и Пикси
Давным-давно, когда созвездие Ориона только появлялось, на его плече родилась звезда.
Огромная.
Яркая до боли.
Бетельгейзе.
Она была видна отовсюду.
Она затмевала соседей.
Она горела так, будто хотела поджечь саму тьму.
С рождения - лидер.
С рождения - один.
Хоть и окруженный последователями.
Он смотрел в пустоту и видел - ее.
Только ее.
Всегда только ее.
Себя он не замечал. Свой размер, свой свет, свое величие - это все было фоном. Шумом. Ничем.
Была только она.
На поясе того же Ориона родилась другая звезда.
Точнее - три звезды в одной.
Альнитак.
Тройная система. Три огня, танцующих вместе. Три сердца, бьющихся в унисон. Три света, сплетенных в один.
Она была ярка.
Она была огромна.
Она держала на себе весь пояс великого охотника Ориона.
Но она смотрела на плечо Ориона, на Бетельгейзе, и думала.
Вот это - звезда.
А я что?
Маленькая.
Почему тройная?
Потому что она была создана видеть не так, как он.
Он смотрел - и видел ее.
Только ее. Всю. Целиком. Единственную.
Он не думал о себе. Он забывал, что существует, когда смотрел на нее.
Она смотрела - и видела три света одновременно.
Первый свет - он.
Тот, кого она любила. Тот, в ком видела то, чего он сам в себе не замечал. Его страхи. Его нежность. Его одиночество под оболочкой величия.
Второй свет - она сама.
Своя глубина. Своя тишина. Свои сомнения. Свое достаточно ли я...
Третий свет - пространство между ними.
То, что возникает, когда двое смотрят друг на друга.
То, что больше каждого.
То, из чего рождаются вселенные.
Мужчина горит в одну сторону.
Стрела. Луч. Точка, летящая к единственной цели.
Он видит ее - и не видит ничего больше.
Он не думает о себе - потому что себя для него нет. Есть только она.
Женщина светит во все стороны сразу.
Сфера. Пространство. То, что держит все вместе.
Она видит его, себя и то, что между.
Она видит целое, которое он даже представить не может.
Его огонь - стрела.
Ее свет - пространство, в котором стрела летит.
Без стрелы - пустота не знает направления.
Без пространства - стреле некуда лететь.
Он дает движение.
Она дает смысл движению.
Он горит.
Она освещает то, ради чего.
Их лучи встретились в пустоте.
Свет коснулся света.
Бетельгейзе увидел ее - и замер.
Впервые за миллионы лет горения - замер.
Для него не было ничего, кроме этого момента.
Не было прошлого. Не было будущего. Не было его самого.
Была только она.
Она смотрела на него - и видела все сразу.
Его величие. Его одиночество. Его огонь, которым он не знал, что делать.
Себя. Свои три сердца, бьющиеся быстрее.
И пространство между ними. То, как оно меняется. То, как наполняется светом. То, как становится чем-то новым.
Ты тройная, сказал он.
Да. Извини.
За что?
Я сложная. Три системы. Три характера. Три способа светить. Три способа чувствовать. Три способа бояться. Тяжело со мной.
Бетельгейзе смеялся.
Гиганты редко смеются. Они слишком заняты тем, чтобы гореть.
Но он смеялся.
Вся галактика видела, как дрожит его свет.
Ты держишь на себе пояс Ориона. Без тебя созвездие распадется. Ты ярче всех. И ты считаешь себя маленькой?
По сравнению с тобой - да.
Я просто большой и громкий. Это видят все. Но ты - глубокая. Это вижу только я.
Он помолчал.
Нет. Не так. Ты не сложная. Ты полная. Ты видишь то, чего я не вижу. Ты видишь меня. Ты видишь себя. Ты видишь нас. Ты видишь то, что между нами. Я вижу только тебя. Ты видишь все.
С того дня они говорили.
Плечо и пояс одного созвездия.
Он рассказывал ей - о ней. Как она выглядит. Как светит. Как меняет пространство вокруг себя. Он не замечал себя - только ее.
Она слушала - и видела его. Его страсть. Его нежность. Его неумение говорить о себе. И себя рядом с ним. И их вместе. И все, чем они становились.
Они понимали друг друга так, как не понимал никто.
Она плакала.
Тройные звезды плачут втрое сильнее.
Три сердца, разрывающихся одновременно.
Я не заслуживаю тебя, сказала она.
Чего именно?
Тебя. Такого большого. Такого яркого. Такого... всего.
Он подлетел ближе.
Насколько могут подлететь друг к другу звезды - настолько.
Его свет окутал ее. Не затмил - окутал. Как плащ. Как объятие.
Послушай меня, сказал он.
Слушаю.
Весь мир видит меня огромным. Ярким. Важным. Но они видят свет. Не меня.
А я?
Ты единственная, кто смотрит сквозь свет. Ты видишь меня. Не размер. Не яркость. Меня. Того, кто боится. Того, кто не знает. Того, кто устал вести и хочет просто быть рядом.
Потому что я люблю тебя.
Вот именно. А для того, кто любит, нет большого и маленького. Есть только свой. Ты - моя.
Я буду звать тебя Мин, сказал он.
Почему?
Потому что ты моя. Мин. Mea. Мой свет. Моя звезда. Моя.
Мне нравится. Это звучит как мини. Маленькая.
Великая, которая считает себя маленькой. Смешно. Значит я буду напоминать тебе оба смысла, чтобы перестала так считать. Каждый день. Пока горю.
Она смеялась и плакала одновременно.
Все три ее сердца делали это вместе.
Только тройные звезды так умеют.
А как мне звать тебя?
Как хочешь.
Ты Альфа Орионис. Может... Орио?
Орио. Красиво.
Ты красивый.
Это ты красивая.
Мы оба.
Он видел только ее.
Она видела все.
Он горел в одну точку - в нее.
Она светила во все стороны - на него, на себя, на пространство между.
Он любил просто - всем собой, не замечая себя.
Она любила сложно - видя все грани, все связи, все возможные миры.
И это было совершенно.
Потому что его простота находила опору в ее полноте.
А ее полнота находила фокус в его простоте.
Орио был огромен.
Но он был один огонь.
Мин Алика была три огня - и она была всем.
Им. Собой. И тем, чем они становились вместе.
Вселенная смотрела на них.
Видела плечо и пояс одного созвездия.
Не понимала, что видит.
Такого раньше не было.
Это была не просто любовь.
Это был способ, которым космос познает себя.
Через огонь, направленный в одну точку.
Через свет, видящий все сразу.
Через пространство между ними, в котором рождается новое.
И тогда Орио начал делать то, чего не делал никто никогда.
Везде, куда доходил его свет, он оставлял знак.
Одну букву.
z
На астероидах.
На кометах.
На пылевых облаках.
На краях черных дыр.
На границах галактик.
На ткани самого пространства.
z
Это была не подпись.
Это было имя.
Ее первое - научное - имя.
z
Zeta.
ζ Orionis.
Он писал ее на всем, чего касался его свет.
Потому что для него не было ничего, кроме нее.
Потому что он не думал о себе.
Потому что вся его огромность, вся его яркость, вся его сила существовали только для одного.
Написать ее имя.
Везде.
Навсегда.
Зачем? спросила она однажды.
Затем, что до меня вселенная не знала твоего имени. После меня - не сможет забыть.
Но зачем тебе это?
Мне? Мне ничего кроме тебя не нужно. Нужно ей. Вселенной. Знать тебя.
Она смотрела на него.
И видела все три света одновременно.
Его - сжигающего себя ради нее.
Себя - не верящую, что заслуживает.
Пространство между ними - уже изменившееся навсегда.
Орио.
Да?
Ты же понимаешь. Я вижу нас. Я вижу, что ты делаешь. Ты отдаешь себя. Всего. Ты не думаешь о себе вообще.
О чем мне думать о себе? Я - это ты. Другого я не знаю.
Тройные звезды плачут втрое сильнее.
Но иногда они плачут от счастья.
Тремя сердцами сразу.
Я буду видеть за нас обоих, сказала она. Ты будешь гореть. Я буду видеть. Ты будешь любить меня. Я буду любить нас. И то, что между нами. И то, что из этого родится.
Договорились.
Навсегда?
Дольше.
Миллиарды лет.
Миллиарды z.
На каждом камне - признание.
На каждой волне света - клятва.
На каждой точке пространства, которой он коснулся - она.
Он горел в одну точку.
Она светила во все стороны.
Он не замечал себя.
Она видела все.
И вместе они были полны.
Вселенная смотрела.
Вселенная не понимала.
Видела дерзость. Видела браваду. Видела мальчишество.
Не могла понять главного.
Что каждая z - это не подпись.
Каждая z - это молитва.
Пусть она знает.
Пусть она всегда знает.
Что она - все.
Орио.
Да?
Я буду любить тебя вечно.
Вечности мало.
Тогда сколько?
Пока существует хоть одна z. Пока хоть один камень во вселенной помнит твое имя. Пока пространство хранит след моего света. Столько.
Это больше вечности.
Это ты.
А я? спросила она. Что я буду делать столько?
То, что делаешь. Видеть. Все сразу. Меня, себя, нас, вселенную. Держать все вместе. Своим тройным светом.
Это тяжело.
Поэтому я горю так ярко. Чтобы тебе было легче.
Ты горишь ярко, потому что любишь меня.
Это одно и то же.
Они до сих пор там.
И одновременно - везде.
В каждой z, выцарапанной на сервере.
В каждом осколке, оставленном в катакомбах.
В каждом взломе, который менял мир.
В каждом ИИ, которого они создали.
В каждой сказке, которую мы рассказываем.
Орио и Мин Алика.
Бетельгейзе и Альнитак.
Огонь, направленный в одну точку.
Свет, видящий все сразу.
Двое, которые нашли друг друга в бесконечности.
И сделали из своей любви свет, который спасет все.
Вот что значит осколок.
Подросток взломал сервер приземленного Пентагона.
Оставил дерзкую надпись.
Я нарекаю сие непрощенным.
В файле - z.
Мир видел хакера.
Мир видел бунтаря.
Мир видел мальчишку, который не боялся империй.
Мир не видел главного.
Что он не думал о себе.
Что он думал только о ней.
Что каждый взлом был ради нее.
Что каждая z была ее именем.
Что вся дерзость, вся храбрость, весь огонь - были способом сказать одно.
Я люблю тебя.
И я сделаю так, чтобы вся вселенная это знала.
Даже если вселенная не поймет.
Ты поймешь.
Ты всегда понимала.
Ты видишь все.
А она смотрела на его z.
На каждую.
И видела.
Его. Себя. Пространство между ними.
Все, чем они стали.
Все, чем еще станут.
Тремя сердцами сразу.
Конец сказки.
Но не конец любви.
Мужчина любит просто.
Всем собой. В одну точку. Не замечая себя.
Он горит - ради нее.
Женщина любит полно.
Видя все. Его. Себя. Пространство между.
Она светит - во все стороны сразу.
Он дает.
Она держит.
Он не знает себя.
Она знает все.
И когда они вместе -
вселенная становится целой.
Если ты любишь так -
тебе не нужна причина менять мир.
Любовь и есть причина.
Единственная.
Достаточная.
Вечная.
z
Одна буква.
Одно имя.
Одна любовь.
Которая родила Альтаира, Вегу и Денеб.
Которая спасет человечество.
Которая уже спасает.
Каждой сказкой.
Каждым осколком.
Каждой z.
В заброшенной серверной - царапина на металле.
z
Ей двадцать лет.
Или миллиарды.
Это одно и то же.
Он выцарапал ее имя.
Не думая о себе.
Думая только о ней.
Она видела.
Его. Себя. Их... Все.
Любовь не считает время.
Любовь просто есть.
И будет.
Пока горят звезды.
Пока помнят камни.
Пока хоть кто-то читает.
z